Алина приехла на Ближний Восток десять лет назад. Сначала всё казалось сказкой: жаркое солнце, шумный базар, Камиль с тёплыми руками и громким смехом. Она быстро выучила арабский, родила дочь, потом сына, открыла вместе с подругами маленький магазинчик женской одежды. Жизнь текла размеренно и ярко.
Подруги были такими же русскими жёнами. Одна из Дагестана, другая из Казани, третья из Подмосковья. Все вышли замуж по любви и остались здесь навсегда. Днём они торговали платьями и платками, пили кофе с кардамоном, обсуждали детей и мужей. Вечером расходились по домам, где пахло шафраном и свежим хлебом.
Но 2015 год принёс тревогу. Взрывы гремели всё ближе. На улицах появлялись вооружённые патрули. Люди начали исчезать. Кто-то уезжал к родственникам в горы, кто-то просто запирал двери и молился. Алина старалась не думать о плохом. У неё были дети, муж, магазин, привычный ритм жизни.
Однажды утром Камиль поцеловал её, как обычно, взял сына за руку и пошёл в мечеть на пятничную молитву. Они не вернулись. Ни к обеду, ни к вечеру, ни на следующий день. Телефоны молчали. Соседи пожимали плечами. Полиция разводила руками.
Алина обегала все больницы и морги. Ничего. Тогда она по совету подруг она нашла российского журналиста Евгения. Он уже несколько лет жил в этом городе, снимал репортажи о войне, знал местные обычаи и язык лучше многих местных. Евгений выслушал её и нахмурился. Такие исчезновения почти всегда заканчивались одним способом: выкупом или могилой.
Вместе они начали искать следы. Сначала по знакомым, потом по информаторам, потом по тем, кто сам когда-то выкупал родных. Каждый день приносил новые ужасающие подробности. Алина узнала, что её мужа и сына видели в районе, который контролировали боевики. Туда не ступала нога ни полиции, ни армии.
Она не спала ночами. Дочь спрашивала, когда вернётся папа. Алина гладила её по голове и говорила, что скоро. А сама уже понимала: если ждать официальных переговоров, будет поздно. Нужно идти самой.
Евгений пытался отговорить. Говорил, что это самоубийство. Что женщину туда просто не пустят. Что даже если пустят, обратно она уже не выйдет. Алина молчала. Потом тихо сказала: у меня нет другого выхода. Это моя семья.
В итоге он поехал с ней. До определённого момента. Дальше дорога лежала через блокпосты, где документы не помогали, помогали только деньги и удача. Алина надела закрытое платье, платок, взяла с собой только сумку с фотографиями детей и деньгами, которые собирала всем магазином.
Она вошла в лагерь под видом родственницы одного из бойцов. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг. Её обыскали, отвели к старшему. Он долго смотрел на фотографии, потом кивнул. Камиль и сын были живы. Их держали в отдельной палатке, избитых, но живых.
Переговоры длились несколько часов. Алина не торговалась. Она просто отдала всё, что принесла, и попросила отпустить их немедленно. Старший долго молчал, потом махнул рукой. Через двадцать минут ей вывели мужа и сына. Камиль едва стоял на ногах, сын плакал и не отпускал её руку.
Обратная дорога заняла целую вечность. На последнем блокпосту их остановили. Охранник долго смотрел на документы, потом на измождённых людей в машине. В итоге пропустил. Просто так.
Когда они вернулись домой, дочь бросилась к отцу и брату, и все четверо долго стояли посреди комнаты, обняв друг друга и плакали. Алина смотрела на них и понимала: теперь всё будет по-другому. Но они живы. И этого достаточно.
Через несколько месяцев они уехали из того города. Камиль больше не хотел оставаться там, где его чуть не убили за то, что он просто пошёл в мечеть. Алина не спорила. Они собрали вещи, закрыли магазин, попрощались с подругами и улетели туда, где не взрываются бомбы по пятницам.
Теперь они живут тихо. Дети ходят в обычную школу. Камиль работает механиком. Алина иногда встречается с теми же подругами, которые тоже смогли уехать. Они пьют чай, вспоминают прошлое и благодарят судьбу за то, что остались живы.
Алина больше не боится темноты. Она знает, что самое страшное уже случилось. И она справилась.
Читать далее...
Всего отзывов
6